Bammbuss

К сожалению для всех обитателей веселого здания, на них обратила внимание Столица, и произошло это сразу после удачного отбития штурма. Командиры мудро помалкивали про тот штурм, отправив наверх самые скудные и скучные рапорта, но вот солдатское радио разнесло весть по округе. Вероятно эти приукрашенные и перевранные рассказы "саровранного радио" о ночном штурме и его удачном отбитии и дошли до вездесущих особистов. Те дисциплинированно накатали по команде "куда надо" уже свои рапорта. Генералы с большими погонами поняли, что расположение и прилегающий к нему район довольно безопасны, но это лишь пока там квартируют наши добрые и веселые отморозки. Тогда генералы почесали затылки и поступили "как всегда": Они через столицу тормознули удачливым спецам возвращение домой вплоть "до особого распоряжения Генерального чего-то там". Разумеется, подлинная цель у этих действий была одна: Из ребят сделали что-то вроде своего, личного генеральского  эс...

Застыли навытяжку сосны Часовыми у мокрой дороги Осеннее солнце не греет, И мерзнут усталые ноги. Прогулка вышла сумбурной Как глупая ссора под вечер Теперь по душе моей стыло Гуляет северный ветер. Когда я дойду до дома То выпью горячего чаю, Укутуюсь теплым пледом И с радостью заскучаю. И мне почудится смутно Что есть Земля другая И в параллельной вселенной Ждет Петр с ключами от рая. И я обрадуюсь грёзе С улыбкою засыпая... Так будет, когда я до дома Дойду по октябрьской грязи.

Племя шароверов переживало тяжелые времена, доев последнюю крипточерепаху. Это проворное животное они всей стаей выслеживали трое суток, прежде чем черепаху им удалось догнать и забить на мясо. Тогда на панцире крипточерепахи обнаружилась надпись Hodl, что несчастными шароверами было единодушно принято за Чудо и Благую Весть, дарованную Небесами. А сегодня Онотоле заработал три мешка зефирок, подработав игрой на саксе на рок-концерте. Эти зефирки Онотоле раздал своим подданным, и те на время притихли. (На самом деле про клип это я придумал. В реале на саксе играет брат музыканта Егора Летова, похожий на Онотоле структурой черепа и волосяным покровом). К Онотоле, лежащему на Скале Совета на панцире чудесной крипточерепахи, неслышно прокрались четыре тени. Это были его верные дексы, повелители четырех стихий. -О владыка, Биткраб отплывает...-шепнул Онотоле на ухо Декс Воды. -Направь на него Моржа Колю-повелел Онотоле Декс Воды поклонился и исчез. -О владыка, Джонни бросил ...

Полы помыты, всюду чистота И тишина неспешно входит в двери Веселые умолкли голоса, И тиканье часов отсчитывает время. За окнами тепло, осенняя пора, И далеки еще январские метели. Проходит жизни путь, задуматься пора О том, чего мы сделать так и не успели. И копится на слово тишина... Каким оно раздастся, это слово? На душу ляжет, будто пахлава Или скривит, как кислота лимона?

Пуля болью обожгла- В теле дырочку нашла, Мигом тропку протоптала Прямо к сердцу молодца! Удивился удалец- Он не ждал такой конец! Думал получить Героя И с красоткой под венец! Так проходят наши дни- Мы мечтаем, а они Не послушны нашим планам И идут тропой судьбы.

Одной зимней холодной ночью Бамбуса прикосновением к ноге разбудил наблюдатель. Молча, без ненужных слов Бамбус  пошел за бойцом на крышу здания. Они двигались неторопливо  в полной темноте, потому что любой резкий резкий свет сбивал оптику приборов ночного видения (ПНВ), а это приводило в состояние бешенства  снайперов, ребят обычно невозмутимых и немного флегматичных. К тому же снайпера противника часто палили на огоньки, в том числе сигаретные. Поэтому светомаскировка в расположении соблюдалась неукоснительно и на совесть, а не из страха наказания. На плоской крыше они залегли и наблюдатель жестом указал направление. Бамбус приложился к окуляру и посмотрел что же такого неожиданного случилось. Обычно наблюдатели ночью открывали огонь на поражение самостоятельно и по любому поводу. Всмотревшись, Бамбус просто обомлел: на расстоянии приблизительно 200 метров в ПНВ явственно танцевала фигура человека. Контуры тела в приборе были привычного зеленоватого оттенка, как это...

Взглянул я на тебя со стороны, Подумал: «До чего мила, красива, Вот если бы была еще и не моей, Так вовсе стала бы неотразима! А если мама бы твоя, Еще б жила в далеком городе, То ты не баба бы была, А прямо шоколад на золоте!"